24 и 25 декабря в храме свт. Митрофана Воронежского г. Перми состоятся торжества по случаю обретения святых мощей священномученика Константина Юрганова. 24.12 в 17.00 всенощное бдение. 25.12 в 9.00 Божественная Литургия. Приглашаются паломники на праздник обретения  святых мощей мученика Земли Пермской.

… «Более пяти месяцев просидели они в Пермской тюрьме, – писала в 1919 году газета «Освобождение России». – Наконец, 2 ноября были вызваны в военно-полевой суд, помещавшийся в здании Пермской Духовной семинарии. Суд был скорый: оба батюшки и девять человек из прихожан приговорены были к смертной казни, а остальные – к разным срокам принудительных работ. Приговор оканчивался словами: «Приговор должен быть приведен в исполнение в 24 часа и обжалованию не подлежит».
Тотчас по прочтении приговора послышался голос одного из красноармейцев: «Освобожденные от смертной казни, отойдите!» Остались одни приговоренные, на которых, не стесняясь зрителей, набросились красноармейцы и начали срывать одежду, оставив их в одном белье. Потом их повели в семинарский сад. Минут через 15-20 раздались выстрелы, послышались стоны и хохот красноармейцев.
Одиннадцать жизней отошли в вечность только за свою церковную веру и за охрану ее достояния. Безумие и ужас!»
Обоих священников красноармейцы погребли в общей могиле в семинарском саду вместе с другими жертвами.
По занятии Перми отрядами армии Колчака, братские могилы в саду Пермской семинарии были вскрыты, тела священников извлечены.
«Иначе, как безумие и ужас, нельзя назвать ту картину, которую вчера нам пришлось видеть в саду Пермской духовной семинарии – писала газета «Освобождение России » в 1919 году. – Отрывали трупы расстрелянных здесь большевиками. …Извлечено покуда 26 трупов. Но это далеко не все жертвы, погибшие в семинарском саду. Разрыто только несколько могил, и есть опасение думать, что придется найти здесь еще не один десяток лиц».
Извлеченные тела мучеников были изувечены. «Прежде всего, все раздеты почти до нага. Головы у всех размозжены, у некоторых кроме того большие колотые раны – то на спинах, то в груди. Смерть, очевидно, наступила не сразу, потому что одни тела найдены скорченными, у других руки подняты к лицу, как бы для защиты от ударов. Безумие и ужас – ужас кошмарный, сковывающий мозг, захватывающий дыхание…
Стоит разлагающийся трупный запах. Слышатся стоны, здавленные рыдания, несутся проклятия со стороны массы собравшихся. Даже пленные красноармейцы, разрывавшие могилы, не могут удержаться от слез.
…Пока опознаны только некоторые… Вот, наконец, два священника из с. Серьгов Пермского уезда – о. Константин Юрганов и о. Анания Аристов».
Народ стоял кучками около отдельных трупов, разбросанных по саду и откопанных из снега. Картина была ужасная, леденящая кровь… Раздетые трупы лежали в различных позах, с конвульсивно сжатыми и связанными руками – то назади, то прижатыми к лицу, как будто убитые думали защититься от наносимых ударов. Разбитые черепа с вывалившимися из них мозгами, искаженные невыносимой мукой лица, вывернутые колесом ноги… лужи и брызги замерзшей крови… Ясно, что люди здесь умирали после долгих страданий и дьявольских издевательств.
Действительно, человека при взгляде на это картину – работу «наркомов», нервно передергивает, и холодный ужас входит в его сознание… Господи! До чего могли дойти в своей жестокости и зверстве коммунисты, убивавшие и мучившие людей без числа и, главное, без всякой вины, за слово правды, за просьбу лишнего куска хлеба для умирающих и пухнувших от голода детей…
Мы видели, как народ плакал, глядя на эти изуродованные трупы, и по мрачно блестевшим глазам, от продолжительного голодания и тревоги глубоко запавшим в орбиты, по судорожно подергивавшимся лицам и рукам, можно было судить, какие мысли и чувства вызывали у народа по отношению к преступникам-коммунистам убитые ими невинные люди. Тяжелые вздохи, слова молитвы и родственной участливости срывались у народа вместе с проклятиями, полными глубокой, затаенной ненависти…
– Миленькие, упокой вас, Господи! Без вины пострадали! – плакали женщины, поправляя на трупе крестик.
– Палачи, одно слово – палачи! Будь они анафемой прокляты! – твердил рядом стоящий мужчина.